 |





 |
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
 AGUSTI FERNANDEZ. EL LABERINT DE LA MEMORIA. Mbari Mmusica Lda. (c)2011 ***** Избыток информации в наше время неизбежно приводит к относительно легкомысленному обращению с ней. Судьба музыки в медиократическое время - не исключение. И вещи прекрасные в их фундаментальности бывает непросто заметить. Побывав две недели назад на концерте Пьера-Лорана Эмара я невольно задумался, а кто сегодня из академических пианистов составляет информированныю и вдумчивую "высшую лигу", и осознал, что с уходом со сцены Бренделя, со смертью Бенедетти Микеланджели и совсем недавно Леонхардта, круг этих людей мал, как никогда: Бухбиндер, Эмар, Поллини, Григорий Соколов, в лучших записях - Циммерман... пожалуй, и все. То же самое и в джазе. Он живет своей жизнью, а установление в процессе музицирования взаимосвязей, контекстов, интеллектуальный пианизм в этом мире столь же редок, как и в мире филармоническом. И тем более радует то редкое, что появляется. В 2011-м году неожиданно вдучивым, и едва ли не самым интересным за последние много лет прочтением фа мажорного концерта Гершвина (а также дебютом на Decca) порадовал Стефано Боллани (обычно по какой-то причине джазмены обходят этот концерт стороной), и в том же году другой средиземноморец Агусти Фернандес записал, наверное пока что самый неожиданный в своей дискографии альбом - серию камерных фортепьянных пьес. Для справок, Фернандес намного более известен, как свободный импровизатор, соучастник проектов Эвана Паркера, Дерека Бейли и ряда других музыкантов данного направления. Другое дело, что в этом кругу он всегда казался своим, да не совсем. Там где Бейли сознательно избегает всякой языковой привязанности или ассоциативности, Фернандес никогда не стесняется контекстуальных музыкальных "ссылок". Собственно поэтому мне сегодня кажется, что книги Бейли переживут его музыку, главным недостатком которой сегодня видится излишне последовательное следование автора своим же теоретическим построениям. Ведь если Бейли бы смог, он, вероятно отверг бы даже идею "замысла" в погоне за "чистой" спонтанностью, слишком прямолинейно англичанин антагонизировал импровизацию и композицию. А сегодня, в 2011 году, пианист с Майорки преставляет на суд слушателя альбом из 14 программных пьес, где композиция и импровизация сливаются в настолько монолитное целое, что некоторые из них очень легко представить себе в программе того же Эмара, через запятую с Бартоком и Мессианом. Формально относясь к направлению free improv, Фернандес никогда не пытался отрицать взаимосвязь своей идиоматики иногда с весьма отстоящими культурными контекстами европейской музыкальной истории. На данном альбоме становится очевидной такая связь с романтическим пианизмом, и идеей "изобразительной музыки" в частности. Только две из четырнадцати пьес имеют жанровые ("Тонада", "Прелюдия") заголовки. У остальных они, как у Шумана или Дебюсси, программны - "Лабиринт памяти", "Глухой дождь", "Собор", даже "Точилка для карандашей"... и так далее. И все - изобразительны в самой что ни на есть романтической традиции.
Собственно альбом родился как контрпредложение на просьбу продюсера Жоао Сантуша записать альбом испанской фортепианной музыки ХХ века, от Альбениса до Федерика Момпу, отсюда и название, отправная точка - "Лабиринт памяти" - рефлексия, размышелние о музыкальной и человеческой родословной, о том, что подсознательно играет импровизатор, играя самого себя. Арсенал выразительных средств здесь бесконечен (подобно Сесилу Тейлору или все тому же Эмару, Фернандес относится к музыкантам повышенной чувствительности к звучанию своего инструмента), богатство оттенков - безгранично, чего стоит одна пьеса "Pluja Sorda", за пять с половиной минут которой автор не поднимается выше контроктавы! Более всего хочется, чтобы мимо этой во всех смыслах выдающейся пластинки , как слишком "сочиненной",не прошли с одной стороны любители свободной импровизации, а с другой стороны чтобы ее не проигнорировали ревностные "академики", которым до настоящего времени имя Фернандеса, говорит не так много (хотя он и записывал Ксенакиса давным-давно), ведь когда эта программа заканчивается, возникает ощущение, что ближайший музыкальный собрат Фернандеса - не Сесил Тейлор, и не Бора Бергман, а поздний Франц Лист, адекватно исполненные "Nuages Gris" которого звучат вполне как нечто рожденное здесь и сейчас, мгновенно (что поделаешь, не было звукозаписи под рукой в 1881-м году, приходилось ноты записывать). Так что не прав был Дерек Бейли, а Агусти Фернандес свой экзамен на принадлежность к элите не только джазовой но и филармонической фортепианной культуры выдержал с тихим блеском. Браво. Tags: музыкальное приложение
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |



 |
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
...Вообще-то параноидальность Тома Уэйтса по отношению ко всем нелегальным размещениям его творчества в интернете факт известный, но не по этой причине вместо того, чтобы поместить его клип, я воспроизвел ОБОРОТНУЮ сторону альбома 1978-го года "Blue Valentine". Я много раз говорил, что Дино Салуцци - несравнимо более разноплановый музыкант, чем его пытается представить компания ECM, с которой сегодня ассоциируется его имя. Достаточно побывать на одном из тех его концертах, где аудитория невелика, и есть возможность отклонения от заявленного репертуара и общения с аудиторией. А среди дискографических тому подтверждений - его японский альбом с Джорджем Гранцем, участие в проекте Мириам Алтер, и... альбоме барышни, чьего лица на обложке "Blue Valentine" мы не видим, замечательной исполнительницы джазовых стандартов, баллад и великолепной фолк-рокерши, невероятно многогранной певицы Рикки Ли Джонс. Вот Вам тому подтверждение (альбом "Pop Pop" 1991-го года): Именно для Рикки Уэйтсом исходно были написаны женская часть баллад и партий альбома "One from the Heart", но расставшись с ним где-то за год до того, Ли Джонс категорически отказалась участвовать в записи саундтрека. По просьбе Уэйтса продюсеры связывались с Бетт Мидлер, голос которой его устраивал, но ее рабочий график не содержал подходящих окон, и в авральном порядке песни были записаны с кантри-певицей Кристал Гейл, в дискографии которой эта пластинка - единственное мало-мальски примечательное событие. Спела Кристал в общем-то неубедительно, правда, баллады были сами по себе слишком уж хороши, а нам остается только задумываться, как их спела бы Рикки. Кстати, в студии у Копполы во время работы над альбомом "One from the Heart", Уэйтс встретил Кэтлин Бреннан, впоследствии - жену, мать детей, исполнительного продюсера и создателя сценического и звукового имиджа, с которым Том будет ассоциироваться начиная со следующего "Swordfishtrombones" и по сей день. Tags: музыкальное приложение
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |

 |
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
С первой задачкой я Вас, друзья еще помучаю, чего-то мало пришло ответов. А со вторым примером... со вторым - получилось, кто в лес, кто по дрова. Дальше всех в правильном направлении , правда, зашел maximilianus , предположивший, что надо искать кого-то в Париже. Неспроста в качестве примеров приведены именно фрагменты с альбома Высоцкого "Le corde raide" 1977-го года, и из концерта Мильвы с Пьяццоллой в 1984-м году в Bouffe du Nord. Из всех имен, упомянутых на конвертах соответствующих пластинок, совпадет только одно - Максим Ле Форестье (выполнил ли кто просьбу Бориса Борисыча, и свел ли в конце концов с Максимом-Лесником - не знаю, но само присутствие данного персонажа в персональной мифологии автора говорит о его осведомленности - вот Вам и обещаные полбалла). Так уж сложилось, что в эпоху холодной войны в отличие от англоамериканских исполнителей, франкофонные периодически посещали Советский Союз на пике популярности (начиная с Ива Монтана и Жака Бреля, и далее по списку - Жюльетт Греко, Адамо, Силви Вартан и так далее). Как раз к появлению новой волны - Сансеверино, Жюльетт, Мано Соло, Tetes Raides, увлечение если не иссякло, то ослабло, и наиболее актуальных представителей этого времени и последующих лет русская публика уже не увидела, но в шестидесятые и семидесятые все было иначе. Максим ле Форестье - не исключение, побывал в СССР в 1976-м году и тогда же познакомился с Высоцким. В следующем 1977-м, он уже представлял Высоцкого французской публике на радио, и для альбомa (а также для выступления на фестивале L'Humanite) сделал серию вольных переложений его песен, которые сам Высоцкий и спел. Записаны из них два (альбом говорит, что перевод одной из них - Марины Влади, но в другом источнике он упоминается как перевод ле Форестье), но всего их было больше - на конверте диска присутствуют не озвученные. При том, что они, в отличие от итальянских версий Серджио Сакки, довольно далеки от оригинала, некоторые из них ему нисколько не проигрывают. Судите сами: Comme ces disputes commencées le soir Faute à la nuit, faute à l’alcool Et dont il ne restera rien plus tard Que quelques mégots sur le sol -
по-моему даже пронзительнее оригинала (и это при том, что ле Форестье - далеко не Барассанс, и не Брель, и проходит скорее как поп-певец, в одной "весовой категории", скажем с Адамо, Жюльеном Клерком или Мари Лафоре, разве что с элементами рок-эстетики и юностью обитателя коммуны хиппи в Сан Франциско, о чем повествуется в одноименной, самой популярной до сих пор его песне).
В 1984-м году все тот же Максим (кстати, в быту - Бруно) ле Форестье принял участие в переводе на французский текстов баллад Пьяццоллы для исторических концертов его квинтета с Мильвой в Bouffes du Nord, над сценической реализацией которых, а также последовавшего турне, кстати, работал Питер Брук. Как и в случае с Высоцким, его версия "Années De Solitude" пережила испанский оригинал, и регулярно включается аргентинскими певцами в репертуар на французском языке. Ключ к истории с Уэйтсом/Салуцци - может кто-то все-таки найдет?.. Tags: музыкальное приложение
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |

|
 |
|
 |